Жан де Лафонтен  
Главная > Статьи > Пушкин и Лафонтен > Пушкин и Лафонтен

Пушкин и Лафонтен

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16

В начале апреля Пушкин писал Вяземскому: "Сейчас возвратился из Кишинева и нахожу письма, посылки и Бахчисарай. Не знаю как тебя благодарить; разговор прелесть, как мысли так и блистательный образ их выражения. Суждения неоспоримы. Слог твой чудесно шагнул вперед. Недавно прочел я и жизнь Дмитриева". Далее Пушкин решительно восстает против преувеличения заслуг Дмитриева, а в дальнейшей переписке защищает Крылова против нападок Вяземского.

Это необходимое отступление от темы дает нам возможность уразуметь истинное значение высказывания Пушкина о Лафонтене в его статье 12 августа 1825 г. "О предисловии г-на Лемонте к переводу басен Крылова": "Конечно, ни один француз не осмелится кого бы то ни было поставить выше Лафонтена, но мы, кажется, можем предпочитать ему Крылова. Оба они вечно останутся любимцами своих единоземцев. Некто справедливо заметил, что простодушие (na?vet?, bonhomie) есть врожденное свойство французского народа: напротив того, отличительная черта в наших нравах есть какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражения. Лафонтен и Крылов — представители духа обоих народов". (Заметим, что еще в 1809 г. Жуковский, сопоставляя перевод Крылова с оригиналом Лафонтена, писал: "в стихах последнего, кажется, менее живописи".) В эти же годы Пушкин писал: "В «Душеньке» Богдановича встречаются стихи и целые страницы, достойные Лафонтена, Крылов превзошел всех нам известных баснописцев, (не) исключая, может быть, сего же самого Лафонтена" (1824 г.), "Крылов (в басне) столь же выше Лафонтена, как Державин выше Ж. Б. Руссо" (Бестужеву, мая 1825 г.). В этих отзывах Пушкин как бы мотивирует принципом народности свою холодность по отношению к басням Лафонтена. В самом деле — суждение его о баснях Лафонтена не содержит ничего оригинального. Ссылка на "na?vet?", "bonhomie" есть общее место, равно как и утверждение народности Лафонтена. Позже Низар писал: "Лафонтен из всех наших поэтов является наиболее французским" ("le plus profond?ment francais"), а вот мнения, несомненно известные Пушкину: "Le Francais gai, malin, spirituel, na?f trouvera toujours La Fontaine et Moli?re inimitables" (уже цитированные выше слова Ансильона. Быть может пушкинский "некто" и есть Ансильон в этих словах). "Ce charme et cet int?r?t prennent leur source... dans la na?vet? du recit et du style, caract?re dominant du g?nie de La Fontaine" (Мармонтель); "On adore en lui cette bonhomie devenue dans la post?rit? un de ses attributs distinctifs" (Лагарп).

Совершенно ясно, что в отзывах Пушкина нет того особенного проникновения в дух Лафонтена, о котором писал Мансюи в своей работе "Ce que doit Pouchkine aux ?crivains francais" ("Revue bleue", 1904). Басни Лафонтена скользнули по нему, не оставив глубокого следа.

Оригинальность суждения Пушкина не в его характеристике Лафонтена, а в том, что банальную характеристику он вдвинул в круг вопросов о романтической "народности" и тем самым поставил Лафонтена как бы в ряд предшественников романтизма. Это выяснится с большей точностью из дальнейшего, из пушкинских отзывов о лафонтеновской сказке.

VI

Характерно для отрицательного отношения Пушкина к лафонтеновской басне и то, что Пушкин, так часто цитирующий французские стихи, почти не цитирует басен Лафонтена, которые, казалось бы, самим жанром предназначались для использования в цитатах. Чуть ли не один стих всего и вспоминает он:

"Жаль еще, что поэт не побранил потомства в присутствии своего книгопродавца. Mes arri?res-neveux me devraient cet ombrage" (письмо к брату 4 декабря 1824 г.). Стих этот из басни "Le vieillard et les trois jeunes Hommes" здесь использован каламбурно: Пушкин играет на двойном значении слова "ombrage". Тот же стих, но уже в прямом значении, упоминается в "отрывках из писем" 1827 г.: "Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами им переданное, не есть ли благороднейшая надежда человеческого сердца.

Mes arri?res-neveux me devront cet ombrage".

Очевидно забвением о Лафонтене-баснописце объясняется и его замечание на полях "опытов" Батюшкова, против переведенной Батюшковым басни "Сон Могольца": "Монгольская басня, как называет ее сам Батюшков" (Майков, "Пушкин", стр. 298).1

Редкий случай использования басенных мотивов Лафонтена встречается в стихотворении "Аквилон". Стихотворение это в некоторых отношениях представляется загадочным. Не совсем ясна его дата. Оно появилось с пометой "1824" в "Литературных Прибавлениях к Русскому Инвалиду" 1837 г. Принимая во внимание, что мотив бури был обычен в поэзии как аллегория политических потрясений, можно было понять помету Пушкина как желание оградить себя от интерпретации этого стихотворения как трактующего обстоятельства восстания декабристов; то, что оно отнесено к году, предшествующему данным событиям, может даже вызвать подозрение: не было ли тут мистификации. Но повидимому дело обстояло иначе и данная дата верна, хотя мы не имеем окончательной уверенности в этом. Сохранился беловой автограф "Аквилона", писанный 7 сентября 1830 г. в Болдине. На нем помета: "1824. Мих." Указание места "Михайловское" как будто исключает вероятность мистификации. Пушкина вероятно удержала от печатания стихотворения до 1837 г. возможность политического истолкования.


1 В письме Е. М. Хитрово от 11 декабря 1830 г. есть намек на одну басню Лафонтена: "Je tremble qu'ils (французы) ne mettent en tout cela la p?tulence de la victoire, et que Louis-Philippe ne soit pas trop roi-soliveau". Здесь заимствование из басни "Les Grenouilles qui demandent un Roi":

Il leur tomba du ciel un roi tout pacifique
.........................
Or c'etait un soliveau...

Впрочем это сочетание roi-soliveau — вошло в поговорку, как бы оторвавшись от своего литературного источника.
Наконец для полноты можно упомянуть устную цитату из басни "Le Bucheron et Mercure". В записной книжке князя Вяземского под 15 июня 1830 г. имеется такая запись: "Сегодня говорил мне Пушкин об актере Montalan: я применил к нему стих Лафонтена: Voil? tout mon talent, je ne sais s'il suffit" (Вяземский, Старая записная книжка, 1884, стр. 122). У Лафонтена стих этот начинается: "C'est l? tout mon talent" и т. д. Данная басня не относится к числу часто цитируемых.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16


Кот и Воробей (Ж. Давид)

Кот и Воробей (К. Жирарде)

Кот и Воробей (Е. Ламберт)