Жан де Лафонтен  
Главная > Статьи > Пушкин и Лафонтен > Пушкин и Лафонтен

Пушкин и Лафонтен

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16

Это противопоставление "бедного дворянина" и "придворной аристократии" понятно на фоне собственной концепции Пушкина, который видел в родовом дворянстве оплот независимости интеллектуальной культуры. Обедневшее родовитое дворянство, род "третьего сословия", противопоставлялось им процветавшему служилому, придворному неродовитому слою. То, что Пушкин выразил в "Моей родословной", в многочисленных прозаических набросках, применялась им к Лафонтену. Кстати сказать, Лафонтен вовсе не был дворянином, он принадлежал к мещанской, хотя и старинной семье. В юности он был привлечен к ответственности за присвоение звания "?cuyer". В 1662 г. в написанном по этому поводу послании герцогу Бульонскому, оправдываясь, Лафонтен говорил:

Qu'en nul partage, ou contrat d'?pousailles
..................
Le n'ai voulu passer pour gentilhomme.

Ясно, что Лафонтен даже и не думал серьезно выдвигать дворянских претензий. Позже он получил от Маргариты Лотарингской титул "gentil-homme servant", но этот титул прямо противоположен по смыслу тому, что разумел Пушкин в словах "бедный дворянин". Пушкина, вероятно, ввела в заблуждение частица "de", обычно присоединяемая к имени Лафонтена (Jean de La Fontaine). Очевидно постоянное пребывание Лафонтена в дворянских салонах создало в Пушкине уверенность в его дворянском происхождении. Однако уже в XVII в. значительная часть писателей Франции была вовсе не дворянского происхождения.

В этом отзыве Пушкина слышатся отголоски Вольтера, постоянно указывавшего на придворные преследования Лафонтена: "Все великие люди были лично известны Людовику XIV, который оказывал им покровительство, — за исключением Лафонтена. Его крайняя простота, доходившая до полного отсутствия забот о себе самом, и удалявшая его от двора, к которому он не стремился." "К Лафонтену можно применить его превосходную басню про «Зверей больных чумою», которые каются в своих грехах: там всё прощается львам, волкам и медведям, а невинное животное растерзано за то, что съело немного травы". "Лафонтен единственный из великих людей своего времени, который не разделял с прочими покровительства (bienfaits) Людовика XIV" ("Век Людовика XIV").

Форсируя утверждения Вольтера и несколько отклоняясь от истины, Пушкин противопоставлял Лафонтена чистым классикам.

Верный дуалистическому воззрению на искусство, воспитанному спорами "древних и новых" в XVIII в., "классиков и романтиков" ему современных, Пушкин безоговорочно включал Лафонтена-новеллиста в класс "романтических" поэтов, т. е. признавал в его жанре способность к непрерывной эволюции, не связанной классическими строгими правилами.

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16


Лев, Волк и Лиса (Ж. Давид)

Голова и Хвост Змеи (Г. Доре)

Голова и Хвост Змеи (Ж. Давид)