Жан де Лафонтен  
Главная > Статьи > Пушкин и Лафонтен > Пушкин и Лафонтен

Пушкин и Лафонтен

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16

У Богдановича это передано с присущим ему гиперболизмом:

Едва она ступила раз,
Бегут навстречу к ней тотчас
Из дому сорок Нимф в наряде одинаком;
Они стараются приход ее стеречь;
И старшая из них, с пренизким ей поклоном,
От имени подруг, почтительнейшим тоном
Сказала долгую приветственную речь.
Лесные жители, своим огромным хором,
Потом пропели раза два,
Какие слышали, похвальны ей слова,
И к ней служить летят Амуры всем собором.

Вообще Душенька окружена весьма многочисленным населением:

Зефиры, в тесноте толкаясь головами,
Хотели в дом ее привесть, или принесть;
Но Душенька им тут велела быть в покое,
И к дому шла сама, среди различных слуг,
И смехов и утех, летающих вокруг.
Читатель так видал стремливость в пчельном рое,
Когда юничный род, оставя старых пчел,
Кружится, резвится, журчит и вдоль летает,
Но за царицею, котору почитает,
Смиряяся, летит на новый свой удел.

Пушкин отнюдь не пошел по пути Богдановича, и даже скорее вернулся от Лафонтена к Апулею. Кроме трех дев у него Людмила не встречает никого:

.... незримая певица
Веселы песни ей поет.

Точно так же позже ей играет "незримая арфа", чудесным образом над нею раскидывается "сень шатра" и появляется "обед роскошный".

Далее у Апулея, а вслед за ним у Лафонтена и Богдановича повествуется об омовении и одевании Психеи. Людмиле приходится одеваться без всякого омовения: это одевание мотивировано похищением с брачного ложа.1 У Апулея отсутствует описание процесса одевания. Оно введено Лафонтеном: "Au sortir du bain, on la rev?tit d'habits nuptiaux: je laisse ? penser quels ils pouvaient ?tre, et si l'on y avait ?pargn? les diamants et pierreries; il est vrai que c'?tait l'ouvrage de f?e, lequel d'ordinaire ne coute rien. Ce ne fut pas une petite joie pour Psych? de se voir si brave, et de se regarder dans les miroirs dont le cabinet ?tait plein".

У Богдановича:

Царевна вышедши из бани наконец
Со удовольствием раскидывала взгляды
На выбранны для ней и платья и наряды,
И некакий венец.
Ее одели там как царскую особу,
В богатейшую робу.
Не трудно разуметь, что для ее услуг
Горстями сыпались каменья и жемчуг,
И всяки редкости невидимая сила,
По слову Душеньки, мгновенно приносила;
Иль Душенька тогда лишь только что помнила,
Желаемая вещь пред ней являлась вдруг.
Пленялася своим прекраснейшим нарядом,
Желает ли она смотреться в зеркала, —
Они рождаются ее единым взглядом
И по стенам пред ней стоят великим рядом,
Дабы краса ее удвоена была...

Соответствующее описание у Пушкина отличается его обычной сжатостью и конкретностью. Характерно, что единственно конкретные черты Лафонтена "diamants et pierreries" включены в описание Пушкина:

Увы, ни камни ожерелья,
Ни сарафан, ни перлов ряд
Ни песни лести и веселья
Ее души не шевелят.

Подобно Лафонтену Пушкин заставляет героиню пассивно относиться к одеванию, в то время как у Богдановича именно она руководит выбором платья. К Пушкину попал и мотив зеркала, но не в гиперболической форме Богдановича:

Напрасно зеркало рисует
Ее красы, ее наряд...

что вызывает соответствующее лирическое отступление.

Далее Пушкин переходит к описанию сада. Апулей посвящает больше внимания описанию дворца, саду же уделяет сравнительно мало внимания: "видит она рощу, высокими и сеннолиственными насаженную древами, посреди которой протекал источник, извиваясь кристальными струями; на бреге орошаемом его водами представляется очам ее великолепный дом... столпы златые поддерживают в нем бремя сводов из слоновой кости или из кипарисного дерева составленных; все стены, которые встречаются с самого входу, покрыты резьбою сребреною, изображающею разных зверей и животных: художник, так украсивший блестящий сей металл, был без сомнения или человек несравненного искусства, или полубог или самый бог".

Лафонтен дает довольно подробное описание дворца, где в частности упоминает "les raret?s, les tableaux les bustes, non de la main des Apelles et des Phidias, mais de la main m?me des f?es".

Соответствующее место передано Богдановичем в следующих стихах:

В других местах Апелл иль живописи бог,
Который кисть его водил своей рукою,
Представил Душеньку...
Имя Фидия, опущенное Богдановичем, появляется у Пушкина:
Под ними блещут истуканы,
И, мнится, живы; Фидий сам,
Питомец Феба и Паллады,
Любуясь ими, наконец
Свой очарованный резец
Из рук бы выронил с досады.

Переходя к описанию садов, Лафонтен пишет:

Je vous en ferais la description si j'?tais plus savant dans l'architecture que je ne suis. A ce d?faut, vous aurez recours au palais d'Apollidon ou bien ? celui d'Armide; ce m'est tout un. Quant aux jardins, voyez ceux de Falerine: ils pourront donner quelque id?e des lieux que j'ai ? d?crire.


1 Мотив похищения молодой жены с брачного ложа не редок в фантастических повествованиях. В связи с "Русланом и Людмилой" цитировалась шестая строфа третьей песни "Оберона". В более близком виде этот мотив находится в "Тысяче и одной ночи", в переработке Галлана, в "Истории второго каллендера, царского сына": "Я дочь царя (острова Черного дерева). Мой отец выбрал мне в мужья одного родственника царского происхождения; но в первую ночь свадьбы, среди празднеств двора и столицы царства острова Черного дерева, прежде чем меня вручили моему мужу, один дух меня похитил. В это мгновение я потеряла сознание и когда очнулась, то оказалась в этом дворце". У Пушкина имеются следы знакомства с книгой Галлана. Так, в стих. "Блестит луна..." (22 июля 1825) упоминается "Арап-евнух, гарема страж седой" и его товарищ Мезрур. У Галлана фигурирует главный евнух Гарун-аль-Рашида негр Mesrour. Очевидно в данном случае заимствование имени. Ср. упоминание Гаруна-аль-Рашида в "Анджело".

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16


Два Голубя (К. Жирарде)

Два Голубя (Г. Доре)

Два Голубя (Е. Ламберт)