Жан де Лафонтен  
Главная > Статьи > Пушкин и Лафонтен > Пушкин и Лафонтен

Пушкин и Лафонтен

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16

Из трех источников, знакомых Пушкину, он ближе всего к Лафонтену. Нет необходимости настаивать и на заимствовании у Богдановича характера Людмилы. Черты характеристик настолько общи, что мы их полностью найдем и у Лафонтена. Шамфор так определяет характер Психеи: "Лафонтен соединил в ней все слабости женщины, и, как он сам говорит, три их величайших недостатка: тщеславие, любопытство и излишнее лукавство (le trop d'esprit); но он украсил ее в то же время всеми прелестями очаровательного пола (toutes les gr?ces de ce sexe enchanteur)".

Нет надобности здесь сопоставлять характеристику Людмилы и Психеи. Отмечу только одну деталь. В речах Психеи она у Лафонтена противоставляет себя амазонке (у Богдановича это место пропущено). То же у Пушкина:

Скажите, можно ли сравнить
Ее с Дельфирою суровой...

Очевидно прообразом Людмилы скорее можно считать Психею, нежели Душеньку Богдановича.1

Так, в "Руслане" Пушкин перерешил поставленный Карамзиным вопрос об относительных достоинствах "Psych?" и "Душеньки".

V

Прежде чем перейти к дальнейшим столкновениям имен Пушкина и Лафонтена, необходимо предварительно остановиться на некоторых общих вопросах, возникших в полемике по поводу "Бахчисарайского фонтана". В. Кюхельбекер в своем обозрении 1824 г. отмечает: "Явная война Романтиков и Классиков, равно образовавшихся в школе Карамзина... Бахчисарайский фонтан Пушкина; I-ое сражение при оном или разговор Издателя с Классиком... Второе сражение при Бахчисарайском фонтане или Стихотворцы Вестника Европы не хотят быть Прозаиками... Сражения в Вестнике Европы и Дамском Журнале быстро следуют одно за другим. Дамский Журнал получает некоторую заманчивость. Литературные листки. Спор с кн. Вяземским о преимуществе басен Крылова перед баснями И. И. Дмитриева. Вооруженный нейтралитет Булгарина в войне Издателя Бахчисарайского фонтана с Вестником Европы: переход на сторону последнего..." (см. "Литературные Портфели", 1923, стр. 73—74).

Из этого "обозрения" видно как органически переплетался спор о романтизме со спором о баснях.

Первое издание "Бахчисарайского фонтана" вышло с предисловием Вяземского, изложенным в форме "Разговора между Издателем и Классиком". Здесь мы читаем между прочим: "Издат. Мы еще не имеем русского покроя в литературе; может быть и не будет его, потому что нет; но во всяком случае поэзия новейшая, так называемая романтическая, не менее нам сродна, чем поэзия Ломоносова и Хераскова, которую вы силитесь выставить за классическую. Что есть народного в Петриаде и Россиаде, кроме имен? Класс. Что такое народность в словесности? Этой фигуры нет ни в Пиитике Аристотеля, ни в Пиитике Горация.

Издат. Нет ее у Горация в Пиитике, но есть она в его творениях. Она не в правилах, но в чувствах. Отпечаток народности, местности: вот что составляет, может быть, главное существенное достоинство Древних и утверждает их право на внимание потомства".

В ответ на это в "Вестнике Европы" появился "Второй разговор", писанный Мих. Дмитриевым, где соответственно писалось:

"Класс. Вся эта неясность происходит оттого, что вы не определяете, что такое Поэзия Романтическая, и что такое народная. — Самое наименование народное вы смешиваете с национальным; а в них большая разница.

Издат. Я не вижу этой разницы: самые слова сии, кажется, значат одно и то же; объясните же мне, какая, по мнению вашему, разница между народным и национальным.

Класс. Странно, что от нас же Классиков требуют изъяснения те, которые беспрестанно употребляют сии термины! — Народная поэзия может существовать и у народа необразованного: доказательство тому наши старинные песни. Поэзия женациональная существует единственно у тех народов, которых политическое бытие соединило с просвещением гражданским и одно в другом находит необходимую подпору; у народов, имеющих, при образованности, общей им с другими, свои собственные нравы, свои обычаи, не изглаженные, но только смягченные временем, свои предания, которых, может быть, не признает история, но которым верит дух нации! — Тогда только Поэзия может бытьнациональною, когда она основана на сих условиях, Романтическая она, или Классическая. Вот мое мнение, которое, впрочем, не что иное, как плод соображений, выведенных из наблюдений известнейших Эстетиков. Между ними Аксильон самым верным способом доходит до определения национальной Поэзии: он определяет сперва, что есть нация".

Отвечая на это место в "Дамском Журнале", Вяземский писал: "Умничанье Второго Классика в определении слов народный и национальный и всё то, что относится к тому в предыдущем и в последующем, не выдержит и не стоит легчайшего исследования. Всякий грамотный знает, что слово национальный не существует в нашем языке; что у нас слово народный отвечает одно двум французским словам: populaire и national; что мы говорим: песни народные и дух народный там где французы сказали бы: chanson populaire и esprit national".

Пушкин поневоле принужден был следить за этим спором, а то, что он следил за ним внимательно, показывает хотя бы тот факт, что через 6 лет он цитирует эту полемику. В 1830 г., называя Крылова "самым народным нашим поэтом", он поясняет в скобках: "le plus national et le plus populaire", имея в виду, понятно, цитированное выше место.


1 Параллель Людмила — Душенька настолько вошла в обиход, что иногда путали Пушкина с Богдановичем. В предсмертной комедии Н. Я. Соловьева, который был по профессии учителем, "Наследники" (1897 г.), встречается такая реплика (картина 2-я, явление 7-е): Аливский. Напрасно. А вы как Душенька: такое сочинение есть, — она "подумала и стала кушать". На самом деле в Душеньке имеются следующие стихи:

Когда же смерть ее отнюдь не хочет слушать,
Хоть свет ей был постыл,
Потребно было ей, ко укрепленью сил
Ломотик хлебца скушать.

Сближать это место с "Русланом", пожалуй, нет достаточных оснований. Обычное основание для таких сближений — общность рифм "Слушать — кушать" вряд ли здесь может иметь место, так как эти два слова других рифм не имеют (см. напр. "Полный словарь русских рифм" Н. Абрамова, 1912, стр. 130). Приведу еще несколько параллелей в характеристиках Психеи и Людмилы. У Лафонтена: "Psych? poss?dait tous les appats que l'imagination peut se figurer et ceux ou l'imagination m?me en peut atteindre". "Outre la beaut? qu'elle poss?dait en un souverain degr? de perfection, il ne lui manquait aucune des gr?ces n?cessaires pour se faire aimer". "La Fortune est femme et Psych? l'?tait aussi, c'est-?-dire incapable de d?meurer en un m?me ?tat". Свои недостатки Психея определяет так: "L?geret? d'esprit, contradictions, opignatret?". Купидон говорит о ней: "ce n'?tait pas seulement son corps qui le rendait amoureux, c'?tait son esprit et son ?me pardessus tout". Особо отмечает Лафонтен своеобразную "новизну" Психеи "comme on est toujours amoureux des choses nouvelles, chacun courait ? cette nouvelle V?nus".
Ср.

Ах, как мила моя княжна
Мне нрав ее всего дороже,
Она чувствительна, скромна,
Любви супружеской верна,
Немножко ветрена... Так что же,
Еще милее тем она.
Всечасно прелестию новой
Умеет нас она пленить....

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16


Фермер, Собака и Лисица (Гранвиль)

Городская и Полевая Крысы

Одиссей (Улисс)