Жан де Лафонтен  
Принтеры (все модели): принтер ricoh. Ищешь принтер?
Главная > Произведения > Басни > Третейский Судья, Брат Милосердия и Пустынник

Третейский Судья, Брат Милосердия и Пустынник

Le Juge arbitre, l'Hospitalier et le Solitaire

Третейский Судья, Брат Милосердия и Пустынник
"Третейский Судья,
Брат Милосердия
и Пустынник".
Художник Гранвиль.
Тур. 1897 г.

Третейский Судья, Брат Милосердия и Пустынник (Ж. Давид)
"Третейский Судья,
Брат Милосердия
и Пустынник".
Художник Ж. Давид.
Париж. XIX в.

Желая отыскать спасенья двери,
Три человека, все святые в равной мере
И духом преисполнены одним,
Избрали для сего три разные дороги.
А так как все пути приводят в Рим,
То каждый к цели, без тревоги,
Пустился по тропиночке своей.
Один смущался тем, что тяжбы меж людей
Имеют свойство
Плодить тревоги лишь и беспокойства
И тянутся притом года; а так как он
К богатств стяжанью не стремился с жаром,
То вызвался решать все споры даром.
Мы обрекли себя с тех пор, как есть закон,
За все свои грехи на горькую судьбину —
Тягаться нашей жизни половину...
Полжизни? Нет! Порой жизнь нашу целиком!
И Миротворец наш мечтал лишь об одном:
Как в людях истребить подобное влеченье.
Второй святой болящих исцеленье
Задачею избрал, — хвала ему и честь!
Способность облегчать чужих страданий бремя
Всем видам добрых дел готов я предпочесть.
Но те же, что и в наше время,
Больные были и тогда.
И ладить с ними трудно иногда
Бывало Брату милосердья.
Среди упреков он и жалоб вечных жил:
«Как много для других в нем рвенья и усердья!
Они его друзья, а нас он позабыл».
Но что все жалобы такие и укоры
В сравненьи с тем, что вынести пришлось
Тому, кто пожелал решать чужие споры!
Ах! к удовольствию сторон не удалось
Постановить ему решение ни разу:
Всегда чьему-нибудь казалось глазу,
Что был судья неправ
И в правосудия весах была погрешность.
Своих стараний видя безуспешность
И жалобы выслушивать устав,
Спешит в больницу он к товарищу. Узнали
Друзья тут, что один им был сужден удел
И что отречься лучше им от дел,
Которым оба труд и время посвящали.
Излить свою печаль они приходят в лес.
Там, где средь голых скал бежал источник чистый,
И где ни ветерок, ни солнца луч с небес
Не проникал под свод тенистый,
Им встретился товарищ третий их.
И просят у него они совета.
«Ищите, — он сказал, — его в себе самих:
Что нужно вам, от вас лишь можно ждать ответа.
Познать самих себя — вот в чем
Долг смертных пред Верховным Существом.
Познали ль вы себя средь суетного света?
Лишь в царстве тишины доступно это нам,
Иначе труд потратим мы напрасно.
Взмутите этот ключ, увидите ль вы там
То, что сейчас в нем отражалось ясно?»
«Что видеть мы могли б тогда,
Как темным облаком затмилась бы от ила
Кристально чистая вода? »
«Чтобы она опять ваш образ отразила,
Ей надо дать покой.
Мы созерцать себя должны в уединеньи»,—
Так говорил святой,
И послужил совет им во спасенье.

Я не хочу сказать, что избегать должны
Мы должностей: ведь если мы больны,
Или судиться страстию объяты,
То нам и доктора нужны, и адвокаты.
Едва ли недостаток будет в них,
Пока к деньгам иль почестям стремленье
Жить будет в людях; но в заботах мелочных
У нас является самих себя забвенье.
Вы, чью заботливость встречаем мы везде.
О, сильные земли! Вас, средь тревог обычных,
Смущают тысячи случайностей различных:
В дни счастья гордые, дрожащие в беде.
Не видите себя, поверьте, никогда вы,
Да вы и никого не видите вокруг;
Когда ж об этом мысль порой придет вам вдруг,
Вас тотчас прерывает льстец лукавый.

Я этим завершу свой труд. Таков урок,
Который я векам грядущим завещаю!
Царям и мудрецам его я предлагаю, —
И чем бы лучше я закончить мог?

Перевод Н. Юрьина.


Басня написана под влиянием «Житий святых отцов пустыни» французского публициста Арно д'Андильи (1560— 1619), сторонника короля Генриха IV, защитившего Парижский университет от иезуитов.

Басня создана Лафонтеном под влиянием «Жития святых отцов пустыни», созданного д*Андильи.

Героями поэта стали «три человека, все святые в равной мере». Их целью стал выбор жизненного пути. Все трое пустились «по тропиночке своей».

Одного из них тревожит то, что люди затевают между собой тяжбы, а они плодят «тревоги лишь и беспокойства и тянутся… года». Поэтому он «вызвался решать все споры даром». Святой совершенно бескорыстно готов истребить в людях влеченье к спорам.

Второй путник «болящих исцеленье задачею избрал». Он видит свое предназначенье в облегчении чужих страданий. Его труд совсем непрост, ведь с больными людьми особенно тяжело, жить приходится «среди упреков…и жалоб вечных», но «много для других в нем рвенья и усердья!»

Жизнь путника, помогающего страждущим людям, не так обременительна, как у того, кто стал на роль судьи. В его правосудии всегда находили погрешность. Видя безуспешность «своих стараний…спешит в больницу он к товарищу».

Оба товарища решают отречься от дел, «которым оба труд и время посвящали». В лесу им встретился третий спутник. Они просят совета у Пустынника. Тот лишь одно советует друзьям: искать ответ в самих себе…Мы созерцать себя должны в уединеньи». Этот совет «послужил им во спасенье».

Пришел черед высказаться автору, и Лафонтен говорит открыто, без иносказаний, что человеку не стоит отказываться от должностей, на свете всегда будут нужны и доктора, и адвокаты, но каждый должен знать, что надо чаще заглядывать внутрь себя, искать ответы в душе, не прерывать свои искания лукавой лестью окружающих. Автор завершает свой труд словами: «Таков урок, который я векам грядущим завещаю! Царям и мудрецам его я предлагаю».


Два друга (Ж. Давид)

Два друга (Удри)

Два друга (Гранвиль)